Например, кажется само собой разумеющимся, что устанавливание колеса на доску после первой безрезультатной попытки закатить тачку следует рассматривать в качестве «обходного действия», как относительно несамостоятельную часть в рамках работы по «вкатыванию тачки». И точно так же кажется достоверным, что бег к качелям и предшествующий ему бег к плюшевому мишке кондиционально-генетически также следует рассматривать в качестве двух отдельных самостоятельных процессов. Однако при ближайшем рассмотрении обычно обнаруживается, что если мы действительно будем понимать эти разграничения в кондиционально-генетическом смысле, то их правильность ни в коем случае не может считаться несомненной. Скорее напротив, действительные причинные взаимосвязи и разграничения нередко оказываются совсем иными, чем это представляется первому впечатлению. Например то, что ребенок бросается от тачки к плюшевому мишке, может рассматриваться как «разрушение» действия вкатывания тачки в результате появления сильного «внешнего» раздражителя — от плюшевого мишки, на которого ребенок «случайно» взглянул, могло исходить сильное побуждение. В этом случае бег к плюшевому мишке был бы по отношению к предшествующему действию с тачкой каузально новым процессом, в значительной степени самостоятельным и вытекающим из внешнего по отношению к данной системе раздражителя.