Тот или иной конкретный процесс должен протекать по-разному и даже быть разным, в зависимости от той целостности, в которую он включен. Не следует ли отсюда, что надо окончательно оставить всякую надежду на установление психологических законов? Как, например, можно надеяться вызвать достаточно большое количество одинаковых аффективных процессов, чтобы на основе статистики вывести точное правило, если тот или иной конкретный аффективный процесс непосредственно зависит от целостного душевного состояния соответствующего испытуемого, а значит, и от его характера, который у каждого испытуемого свой, отличный от других? И даже повторение одного и того же опыта с одним и тем же испытуемым представляется довольно бессмысленным. Ибо уже первый опыт по изучению аффектов изменит самого испытуемого, как бы создаст ему другую историю, и те же самые условия, которые в первом опыте привели к определенной аффективной реакции, во втором вызовут совершенно другие процессы. Эти и аналогичные им возражения против возможности экспериментального исследования, например, аффектов, с появлением идей гештальттеории стали казаться еще более существенными. В этой ситуации необходимо заново обратиться к анализу сущности закона.

Надо вспомнить об идеях, которые ни в коей мере не являются новыми для философии, хотя как раз в недавнее время и казалось (в частности, в физике), что от них можно отказаться. Впрочем, одновременно здесь будут представлены и новые идеи, немаловажные для теории познания