Однако проведение экспериментов и анализ их результатов были в огромной степени подчинены духу статистики, основывающемуся на частоте повторения одного и того же опыта и вычислении средних значений. При такого рода статистическом подходе отдельные, и даже многочисленные, исключения играют весьма незначительную роль. Можно утверждать, что практически все законы ассоциаций были установлены именно таким образом. Устанавливается не закономерность, а, в зависимости от величины так называемого разброса результатов, большая или меньшая «вероятность». Даже течения, подобные американскому бихевиоризму, который, опираясь на физиологические термины, любит придавать тезису о закономерности психических процессов особенно громкое звучание, на практике в основном занимаются такого же рода вычислениями средних значений. Таким образом, методы обоснования (доказательства) определяются идеей приведения возможно большего количества данных.

В качестве главного требования, предъявляемого к эксперименту, выступает его повторяемость (Вундт). При этом обращаются прежде всего к областям, в которых можно рассчитывать на определенную регулярность и повторяемость, например к сфере памяти, а области, в которых на это трудно рассчитывать — например проблему аффектов — оставляют далеко в стороне. В качестве наиболее сложной и высшей задачи с этой позиции видится, подобно тому, как это было в ранние эпохи развития науки, объяснение редкостей, раритетов, то есть того, что не повторяется, например в психологии — объяснение душевной жизни «великих личностей» и крайних аномалий. Помимо всего прочего, различие между правилом и законом состоит в неточности правила. Поэтому считалось, что необходимо повысить «точность» исследования. Возникло стремление к точности, которое подчас стало затмевать все остальное.