Представленные здесь рассуждения посвящены проблемам феноменологии ландшафта. Обычно предполагается, что, видя перед собой одинокий холм, возвышающийся как «пространственный гештальт» над равниной и своим основанием вклинившийся в ее поверхность, мы можем также представить себе, что перед нами просто изгиб поверхности, как бы ее «волна», то есть можем увидеть этот холм и в качестве «двумерной фигуры». Или же, когда мы, прогуливаясь, воспринимаем окрестные поля и луга с эстетической точки зрения, мы вполне можем также представить себе тот же ландшафт совсем по-другому — таким, как его увидит земледелец. К такого рода представлениям можно относиться двояким образом. Можно, во-первых, предположить, что здесь фактически происходит феноменологическое изменение реально видимого ландшафта и место объемного образа холма действительно занимает плоская фигура. Однако, как правило, этот новый ландшафт воспринимается по сравнению с феноменологически подлинным ландшафтом как нечто лишь представляемое. Этот статус представления, отличного от реальности, не отменяется и тем обстоятельством, что представляемый ландшафт мы «видим»: факт воспринятости еще не делает двумерный холм реальным, но придает ему статус представляемого образования. По отношению к описываемым ниже структурам ландшафта, замещение их другими — представляемыми — образами, как правило, также было возможно.

Хотя остальные феноменологические свойства не меняются в зависимости от статуса образа как феноменально подлинного или воображаемого, следует все же заметить, что здесь речь идет лишь об образах, которые в свое время были пережиты мною в качестве реальных структур ландшафта. Поскольку пехотинцы могли во многих случаях сталкиваться с иными образами ландшафта, следует отметить, что я служил в полевой артиллерии.