То, к чему он приступает в своем конкретном исследовании, должно быть определено с обеих сторон — не только из-за опасности того, что экспериментальные возможности окажутся не в состоянии следовать за взлетами мысли, и что материя, вероломная и упрямая, вялая и неуловимо текучая, будет сопротивляться научному проникновению в нее и ее оформлению, но прежде всего потому, что указание на конкретную реальность выступает в конечном итоге надежным пробным камнем для проверки внутренней истинности и глубины самой теории. В динамическом напряжении между стремлением к широким теоретическим построениям и желанием охватить конкретные явления во всей их значительности и ничтожности, напряжении, которое налицо как при экспериментировании, так и при теоретизировании, я усматриваю основной феномен научной жизни, по меньшей мере основной феномен экспериментальных исследований. Недостатки и трудности экспериментирования поэтому — не изолированная проблема, которую можно в конечном итоге решить путем лишь технических усовершенствований. Напротив, они, особенно в молодых науках, почти всегда являются показателем того, что сама теория неправильна, или — что еще хуже для исследования — что она недостаточно конкретна, жизненна, широка, одним словом, недостаточно зрела, что к ней не относятся достаточно серьезно. К этому нередко прибавляется еще и то обстоятельство — и психология воли и аффектов в этом отношении хороший пример, — что определенные весьма общие философские, теоретико-познавательные или науковедческие воззрения, берущиеся более или менее осознанно в качестве методологических основ, являются ложными, или же, наоборот, в конкретном исследовании им не следуют с должной последовательностью. Ввиду всего этого, прежде чем перейти к изложению специальных вопросов, следует коротко остановиться на некоторых общих основах и некоторых теоретических вопросах общего характера.