До настоящего времени экспериментальная психология, ставя вопрос о причинах психических явлений, обращалась почти исключительно лишь к одному совершенно определенному типу отношений. Это —- реальная взаимосвязь, которую можно назвать сцеплением друг с другом каких-либо психических образований, совокупностей объектов или процессов. Причиной психического явления считается то, что те или иные образования сцеплены между собою, либо целостная психическая совокупность внутренне сцеплена таким образом. Наиболее яркий случай такого типа соединения демонстрирует ассоциация между двумя психическими представлениями в смысле старой ассоциативной теории.

Образования а и б благодаря имевшейся ранее смежности между ними связываются друг с другом. И это связывание считается причиной того, что появление переживания а приводит к появлению переживания. Но даже если не считать причиной соединения прошлый опыт, а предположить наличие силы наподобие детерминирующей тенденции (которая не подчиняется законам ассоциации) или какой-либо естественной связи, то все же строго сохраняется основной принцип: стимул сцеплен с определенными реакциями. И это сцепление рассматривается как причина течения психических процессов. Эти сцепления понимаются в психологии преимущественно как механические жесткие связи, наподобие ассоциации между конкретным стимулом и определенной реакцией. В противовес этому в психологию в последнее время начинает проникать мысль о том, что дело не в жесткой связи отдельных частей или элементов, а, как правило, в протяженных во времени целостных структурах типа мелодии, отдельные моменты или фазы которых могут быть объяснены только исходя из целого. К сожалению, в последнее время, вследствие неправильного понимания основных положений гештальттеории, психологи становятся иногда на следующую точку зрения: причина процесса b заключена не в его жестком сцеплении с предшествующим самостоятельным процессом а. Скорее а, будучи несамостоятельным моментом более широкого целого, актуализирует именно это целое.

«Причиной» течения процесса считается не цепь сцеплений звено за звеном, а именно эта связь частей внутри целого. Экспериментальные исследования привычки (ассоциации) показали, что образованные путем привычек сцепления сами по себе не могут быть двигателями психического процесса. Такое понимание ошибочно даже тогда, когда сущность процесса привыкания и упражнения видят не в образовании последовательных ассоциаций, а в преобразовании и создании целостностей действия. Скорее, именно определенные психические энергии, обусловленные, как правило, давлением воли или потребностей, то есть напряженные психические системы, являются необходимой предпосылкой того, чтобы психическое явление вообще имело место — каким бы то ни было образом. Здесь нет нужды особенно подчеркивать, что это вовсе не значит, что существуют, с одной стороны, психические гештальты, а с другой, наряду с ними, — какие-то психические энергии без определенного места в психике (см. эту и следующую главы). Иногда привычка, например в случае «инстинктивных привычек», может при возрастании потребности высвободить новые психические энергии; иногда она же может проложить путь к таким энергиям (например, когда у морфиниста или кокаиниста первоначально единичные и случайно возникающие переживания наслаждения «становятся жизненной потребностью» и вовлекают в эту болезненную страсть все более широкие и глубокие слои личности).