Как на экспериментальный пример этого можно указать на опыты по измерению воли. Здесь характер процесса, в частности возникновение запрограммированных ошибочных реакций (первичные ошибки), лишь очень косвенно зависит от лежащих в его основе потребностей, однако зависит в основном от конкретных способов выполнения. Не наличие определенной квазипотребности, а наличие совершенно определенной «готовности к деятельности», которая уже включает в себя строго определенный способ выполнения, имеет здесь решающее значение для того, появится или нет привычная ошибка. Во всяком случае, источником энергии и при таких «окостеневших» квазипотребностях остается сама квазипотребность или лежащая в ее основе истинная потребность. И тогда, когда определенные побудители и исполнительные действия устанавливаются самим актом намерения, и тогда, когда они складываются в процессе первого выполнения намерения, — в обоих случаях мы имеем дело с процессом, обнаруживающим теснейшее родство с процессом фиксации истинных потребностей. Напротив, этот процесс в существенных моментах отличается от ассоциации, как она выступает, например, при заучивании наизусть слов или при ином «изменении состава знания».

При этом совершенно безразлично, имеется ли в виду ассоциация между соответствующим случаем и выполнением или ассоциация между соответствующим случаем и побудительностью, которую он приобретает благодаря намерению. В противоположность последнему следует, собственно, указать, что побудительность веши не более, чем ее пространственная форма, может рассматриваться в качестве самостоятельного, второго психического образования, которое вступает в связь с вещью или событием, хотя во многих случаях побудительность меняется сильнее, чем пространственная форма веши. Скорее, побудительность является по меньшей мере такой же сущностной характеристикой вещи, как и ее пространственная форма.

Поэтому необходимо, если мы хотим избежать недоразумения в этом вопросе, говорить не об изменении побудительности вещи, а о существовании различных, только пространственно или по внешнему виду одинаковых объектов. Ведь объект, побудительность которого изменилась в результате смены ситуации (почтовый ящик до и после опускания в него письма), психологически является другим объектом. Возможность воспроизведения, характерная для ассоциации, обычно возникает по отношению к «составу знания» именно путем многократных повторных воспроизведений. И в соответствии с законами ассоциации эта возможность должна усиливаться. Однако имевшаяся ранее побудительность вещи или события (например, почтового ящика) обычно, как было упомянуто, угасает при осуществлении соответствующего действия. Аналогичные данные получены и в экспериментах по фиксации побудительности через выполнение преднамеренных действий. Объекты, которые приобрели побудительность в результате первого осуществления действия, именно вследствие повторного выполнения преднамеренного действия ее вновь теряют.