Мы уже упоминали выше, что в ходе развития воспринимаемое окружение становится менее «субъективно окрашенным». Воспринимаемое человеком начинает все менее прямо зависеть от его изменяющихся настроений и потребностей. Эта возрастающая реалистичность восприятия особенно бросается в глаза, если обратиться к восприятию социальных отношений. Иными словами, реальность и фантазия все более четко отделяются друг от друга.

Может показаться, что это изменение — простое выражение увеличившейся дифференцированности жизненного пространства, возросшей «дистанции» между «эго» и окружением, а также роста степени иерархической организации. Но, судя по всему, это не так, и мы имеем здесь дело еще с одним измерением развития, а именно с увеличением «кристаллизации» объективного мира в жизненном пространстве и нарастанием тенденции к реализму. Мир сумасшедшего может быть столь же высоко дифференцированным и организованным, как и мир нормального человека, но не обладать при этом реалистичностью последнего. Возрастающую реалистичность мира ребенка детально анализировал Пиаже, что нашло отражение в выделенных им стадиях развития интеллекта. Несколько похожий процесс в сфере действия приводит к тому, что одно из самых ярких различий поведения взрослого и ребенка состоит в том, что ребенок не «экономит» свои усилия так, как это делает взрослый.

Более старшему индивиду присуще стремление к эффективности, стремление достичь максимального результата, приложив минимум усилий. Мы имеем здесь дело с особой организацией действия, соотносящей его со свойствами объективного мира. Поведенческие аспекты регрессии Мы определили регрессию как изменение в направлении, противоположном развитию. Отсюда следует, что для регрессии должны быть типичны изменения, обратные изменениям, характерным для развития. Напрашивается вопрос: согласуется ли этот вывод с реальным использованием термина «регрессия»? Как мы увидим ниже, это верно в большинстве случаев, хотя и не во всех.