Социальная психология, возможно, лучше, чем какая-нибудь другая часть психологии и социологии, показывает, что должно быть сделано. Ее прогресс зависит от преодоления определенных существенных трудностей, включающих в себя следующие: а) объединение обширных областей весьма разнообразных фактов и аспектов; развитие научного языка (и концептуального аппарата), позволяющего рассматривать культурные, исторические, социологические, психологические и физические факты, исходя из общих позиций; б) рассмотрение этих фактов как взаимозависимых; в) работа как с историческими, так и с систематическими проблемами; г) работа как с проблемами, связанными с группами, так и с проблемами, связанными с индивидами; д) работа с объектами и структурами любого «размера» (социальная психология должна охватывать как проблемы нации и ситуации, в которой она находится, так и проблемы группы из трех играющих детей и их ситуативной борьбы); е) проблемы «атмосферы» (например, дружелюбия, давления и т. д.); ж) экспериментальная социальная психология должна найти способ представить крупномасштабные структуры в форме, достаточно компактной для того, чтобы соответствовать техническим возможностям экспериментирования. Многообразие фактов, с которыми должна иметь дело социальная психология, может испугать даже самого смелого исследователя. Сюда входят «ценности» (типа религиозных и моральных), «идеологии» (типа консерватизма или коммунизма), «стиль жизни и мышления» и прочие так называемые «культурные» факты. Сюда входят и социологические проблемы, то есть проблемы групп и групповой структуры, степени иерархизации групп и типа их организации, или проблемы различий между сельским и городским сообществом, их подвижности или ригидности, степень их дифференциации и т. д. Сюда относятся и так называемые «психологические» проблемы, — интеллект человека, его цели и страхи, особенности его личности. Сюда относятся и «физиологические» факты: является ли человек здоровым или больным, сильным или слабым, каков цвет его волос и цвет кожи. Наконец, сюда относятся и такие «физические» факты, как размеры пространственной области, в которой находится группа или индивид. Совершенно бесполезно и даже просто вредно раскладывать эти факты по классификационным ячейкам, какими бы аккуратно сделанными и хорошо подогнанными эти ячейки ни были.

Многие согласны сегодня с тем, что нам нужны позитивные средства такого объединения этих разнородных фактов, которое позволило бы анализировать их на одном уровне, не жертвуя при этом их специфическими характеристиками. Мне кажется, что проблема подросткового возраста, которую мы обсудим ниже в качестве примера, особенно ясно показывает, что необходимо найти способ анализа в рамках одного и того же научного языка таких различных явлений, как телесные изменения, смена идеологии и групповая принадлежность. Но возникает вопрос: «Как это сделать?» Бихевиоризм попытался ответить на этот вопрос, рассматривая все в качестве условного рефлекса. Притягательность такого подхода обусловлена тем же, чем обусловлена популярность идеи «единства науки»: создается впечатление, что под все проблемы подводится «физиологический» базис (хотя на самом деле это не так), и в результате кажется, что можно достичь интеграции разнородных фактов на одном концептуальном уровне. Сегодня большинство исследователей, работающих в области социологии и социальной психологии, согласится с тем, что программа описания и объяснения социально-психологических процессов с помощью понятий и законов физики или физиологии может в лучшем случае быть чем-то вроде отдаленной возможности для спекулятивного философа, но уж никак не реалистичной исследовательской программой, позволяющей решить сегодняшние социально-психологические проблемы.

С другой стороны, нет большого смысла и в том, чтобы, детально проанализировав «фундаментальные различия» между физикой, социологией и психологией и удовлетворившись этими различиями, спокойно отдыхать. Полноценное обсуждение этих проблем предполагает более детальный, чем это возможно здесь, анализ некоторых вопросов сравнительной теории науки. Насколько я могу судить, решение следует искать в следующих направлениях: а) наука должна рассматриваться скорее как область проблем, чем как область материала; б) различные области проблем могут приводить к необходимости создания различных дискурсивных миров, понятий и законов (миры физики, эстетики, психологии и социологии); в) все эти фиксированные миры соотносятся примерно с одним и тем же миром материала. По отношению к любой практической цели исследования — а именно это в конечном счете имеет значение — науки типа социологии или психологии должны ощущать полную свободу использовать те типы понятий, которые они считают наиболее адекватными для решения своих проблем, и пытаться достичь интеграции, о которой мы говорили, оставаясь на своем собственном уровне. Они не должны чувствовать себя обязанными использовать понятия другой науки, исходя из чисто философских соображений (например, из-за того, что некоторые философские системы или популярные метафизические концепции признают «действительно реальными» лишь физические образования). С другой стороны, будучи уверенными в своем праве использовать те понятия, которые они считают нужными, эти науки не должны бояться использовать методы и понятия (например, математические), которые могут показаться сходными (или несходными) с методами и понятиями других наук. По своему замыслу теоретико-полевой подход предназначен быть практическим инструментом исследования.