Представим типичную встречу двух незнакомых, и, абсолютно разных по характеру, образованию и интересам людей, вынужденных волею судеб жить вместе, скажем, на турбазе. Впрочем, не будем заново изобретать велосипед. Подобная ситуация описана еще великим поэтом А. С. Пушкиным в Евгении Онегине: Они сошлись. Волна и камень, стихи и проза, лед и пламень не столь различны меж собой. И через несколько дней, несмотря на это: Так люди (первый каюсь я) от делать нечего друзья.
Но вот наши новоиспеченные друзья возвращаются с отдыха, по инерции обмениваются телефонами, встречаются... А говорить-то, оказывается, не о чем... Почему? Да потому, что общение, связывавшее их до сих пор, было принудительным. Ну, ладно, скажете вы. Разъехались, и будет об этом говорить... Дома-то все по-другому... По-другому ли?
В слове сосед есть заданность: не скажешь не хочу с ним ни жить, ни говорить, ни общаться — мне с ним скучно или неприятно. Можно, конечно, обменяться жилплощадью, но где гарантия, что новая квартира окажется слаще редьки?
О коммунальной квартире вы, скорее всего, знаете лишь понаслышке. А нашему поколению пришлось вкусить ее прелесть. Что вспоминаешь о ней прежде всего? Как по утрам пристраивалась в длинную очередь в места общественного пользования, днем искала, где приткнуть кастрюлю на плиту, вечером не устерегла минуты прорваться в ванну...
И лишь в конце послужного списка коммуналки припоминаешь, что, когда у тебя был день рождения, Ираида Степановна между жарким и чаем успела перемыть твою посуду, а дядя Гриша давал почитать твоему братишке детские книжки...