Революция перевернула не только бытие, но и сознание. В воздухе роились идеи новой организации жизни. Многие думали, что в корне перестроится социальная функция семьи, что семья перестанет существовать как хозяйственная единица...
Рабочие, которые въезжали в дома бывшей городской буржуазии, начали стихийно создавать коммуны. Дело даже доходило до полного обобществления домашней утвари и складывания зарплаты в общий котел. Правда, специальных помещений (клубов, читален, спортзалов) для общения в стенах дома у них не было. И архитекторы поняли, что необходимо архитектурным решением пространства упрочить единство этих коммун.
Но, к сожалению, преобразование быта форсировалось. Люди отказывались понимать, что семья — это многими веками сложившаяся группа, а стало быть, медленно меняющаяся сфера уклада жизни. Теперь, немедленно, сейчас таков лозунг того романтического, вдохновенного времени. В результате появился длинный коридор, похожий на купейный вагон, в каждой каморке хватало места лишь на две койки и тумбочку между ними. Подразумевалось, что готовить   еду,  обедать, стирать и читать газеты лучше в коллективе. Много места отводилось самым разным клубным помещениям. Однако такие дома успеха не имели.
Многие проекты остались лишь на бумаге, а строить стали другие здания — так называемого переходного типа, в которых квартира оставалась квартирой, а вот клубы, столовые, детские учреждения, магазины находились тут же в доме.
К сожалению, печальная судьба таких строений, как в Хавско-Шаболовском переулке на Новинском бульваре в Москве и дома бывших политкаторжан в Ленинграде, не соответствовала радужным замыслам, потому что, вопреки задуманному, все эти общественные помещения не смогли функционировать.