в. Попытки самокоррекции: «средняя» ситуация. Вполне естественно, что внутренние трудности, которые несет с собой аристотелевский способ образования понятий именно для динамики, и которые при отрыве от ситуации угрожают реально лишить теорию объяснительной ценности, неоднократно замечались психологами и привели к весьма своеобразным гибридным методам и попыткам все же как-то включить ситуацию в круг представлений. Это становится особенно ясным при попытках количественного определения. Например, когда пытаются экспериментально решить вопрос о том, как соотносится интенсивность различных инстинктов у крыс (голод, жажда, половое влечение и материнская любовь), то этот вопрос (который в физике примерно соответствует вопросу о том, что сильнее: гравитация или электродвижущая сила) имеет смысл только в случае, если эти векторы жестко приписываются крысе вне зависимости от конкретной целостной ситуации, то есть независимо от текущего состояния крысы и от ее текущего окружения. Естественно, что такое жесткое представление в конечном счете оказывается несостоятельным, и исследователь вынужден хотя бы частично отойти от такого способа построения понятий. Первый шаг в этом направлении состоит в том, что сравниваются «максимальные интенсивности» влечений.

Тем самым хотя бы в принципе принимается в расчет актуальное состояние влечения, тот факт, что одно и то же влечение может быть разным по интенсивности. Впрочем, по сути это лишь незначительно смягчает аристотелевскую позицию. Даже когда переходят к учету различных степеней интенсивности влечения, обычно начинают строить кривые колебаний интенсивности, выражающие средние статистические значения из большого количества случаев и не имеющие обязательной силы для отдельного случая; кроме того, при таком построении понятий вектор силы устанавливают независимо от конкретной структуры ситуации, .i Впрочем, при этом не отрицается, что в реальном отдельном случае ситуация существенным образом определяет то, как будет проявляться данный инстинкт.

Но эту проблему, как и вопрос о спонтанном поведении ребенка, обычно обходят, ссылаясь на то, что закон отражает некоторое среднее поведение. Таким образом, закон относится к «усредненной ситуации». При этом забывают, что вообще не бывает ни «средних ситуаций», ни средних детей. Обращение к понятию «оптимальной» ситуации ведет практически, хотя и не принципиально, несколько дальше. Но и здесь конкретная структура ситуации остается «произвольной»: требуется только достижение максимального эффекта в определенном направлении. Однако ни один из этих способов не устраняет обоих фундаментальных недостатков аристотелевского способа мышления, состоящих в том, что, во-первых, векторы, определяющие динамику процесса, приписываются изолированному объекту независимо от конкретной ситуации в целом; и, во-вторых, применительно к конкретной реальности единичного процесса довольствуются весьма невысоким уровнем притязаний в отношении силы психологических утверждений. Это относится даже к построению понятий, непосредственно связанных с пониманием ситуации.