В этом случае влечение (например, материнский инстинкт или инстинкт соперничества) должно было бы действительно проявляться непрерывно. Точно так же, объяснение упрямства трехлетних детей их «природой» при следовании понятиям галилеевского типа имело бы своим следствием вывод о том, что все трехлетние дети должны демонстрировать упрямство на протяжении всего дня (точнее, двадцать четыре часа в сутки). Впрочем, аристотелевскому общему подходу в психологии удается уклониться от этих следствий.

Поскольку при доказательстве существования сил поля довольствуются констатацией определенной частоты встречаемости, можно избежать необходимости выводить из «исключения ситуации» следствие о том, что данные силы поля должны существовать в каждой ситуации. Если исходить из строгого понятия закономерности, можно опровергнуть, например, положение о существовании определенного влечения, продемонстрировав его отсутствие в данных конкретных случаях. При аристотелевском типе построения понятий нет нужды бояться таких опровержений, поскольку в ответ на указание такого конкретного случая можно возразить, что речь идет лишь о статистической значимости соответствующего положения. Правда, в результате данный способ построения понятий оказывается не в состоянии объяснить наступление того или иного конкретного случая, то есть поведение не абстрактного «среднего ребенка», а, скажем, поведение вполне определенного ребенка в определенный момент времени.

Таким образом, аристотелевский подход к области психологической динамики приводит к ограничению объяснения лишь теми случаями, которые происходят достаточно часто, создавая впечатление оправданности абстрагирования от ситуации. Более того, и для этих частых случаев он оставляет открытой, по существу, любую возможность протекания отдельных процессов.