Абсолютное отсутствие исключений («всегда»), наблюдаемое также и в понятии закономерности в позднейшей физике, здесь еще сохраняет свою исходную связь с той частотой, с которой одинаковые случаи происходили в действительности, в историческом течении событий в мировом процессе. Это можно представить себе примерно так: легкие предметы в обычных условиях довольно часто двигаются вверх, тяжелые — вниз. Пламя от огня, по крайней мере в тех условиях, которые были известны Аристотелю, практически всегда идет вверх. Правила частоты, устанавливаемые для данных историко-географических условий, и определяют, какая сущность и какая тенденция будут приписаны каждому объекту. Таким образом, построение понятий аристотелевского типа еще сохраняет непосредственную взаимосвязь с историко-географическими условиями окружающего мира.

В этом, как и в упоминавшейся выше тенденции к ценностным понятиям, они напоминают первобытное и детское мышление. Когда первобытный человек употребляет разные слова для обозначения «ходьбы» в зависимости от того, кто идет (мужчина или женщина), в каком направлении — на север или на юг, входит ли человек в дом или выходит из него, он опирается на привязанность к конкретной исторической ситуации, которая очень похожа на так называемые «абсолютные» пространственные характеристики (верх, низ) Аристотеля, которые по своему реальному смыслу суть географические обозначения, а именно, определение местоположения по отношению к земной поверхности. Исходная привязанность понятий к «действительности», особенно в ее конкретном смысле историко-географической данности, является, вероятно, важнейшей чертой аристотелевской физики. Благодаря этому, возможно даже больше, чем благодаря телеологии, эта физика приобретает присущий ей антропоморфный характер.

И из отдельных особенностей образования понятий, и из реального процесса исследования видно, что не только еще не разделены физические и нефизические (ценностные) понятия, но и внутри самой физики все еще перетекают друг в друга те формулировки проблем и понятий, которые мы сегодня обозначаем, с одной стороны, как «исторические», а с другой — как неисторические, или «систематические». С этой точки зрения, в новом свете видится и позиция аристотелевской физики по отношению к проблеме закономерности. Пока закономерность оставалась ограниченной теми процессами, которые повторялись в одном и том же виде, было видно не только то, что молодой физике не хватает мужества распространить принцип закономерности на все физические феномены, но еще и то, что понятие закономерности все еще сохраняет здесь свое исторически исходное значение. На первом плане здесь стоит не «общезначимость», как понимает закономерность современная физика, а в рамках исторически данного мира выделяется то, что обнаруживает определенную стабильность, и поэтому кажется гораздо более характерной чертой этого мира, чем мимолетные однократные процессы.