История принятия новых теорий часто демонстрирует такую последовательность фаз: сначала новую идею считают совершеннейшей чепухой, недостойной внимания. На следующем этапе против нее выдвигают множество противоречивых возражений: новая теория слишком фантастична, в ней нет ничего нового, кроме терминологии, она неплодотворна, или она просто неверна. Наконец, наступает момент, когда практически все утверждают, что всегда придерживались этой теории. Как правило, это означает, что до всеобщего признания — один шаг. Нарастающее в психологии тяготение к теории поля очевидно проявилось в последних модификациях психоанализа (Кардинер, Хорни), а также в теории условных рефлексов. Эта тенденция делает прояснение смысла теории поля еще более важной задачей, ибо те психологи, которые, подобно мне, были сторонниками теории поля на протяжении многих лет, не слишком преуспели в том, чтобы ясно и отчетливо сформулировать ее сущность.

Однако сделать это не так просто, и это единственное, что нас извиняет. Насколько я могу судить, ни физика, ни философия не проделали достаточной аналитической работы для прояснения смысла теории поля, которую психологи могли бы использовать. Кроме того, методы типа теории поля можно действительно понять и освоить лишь тем же путем, что и методы ремесла — а именно, путем их практического применения. Хилгард и Маркие цитируют следующий отрывок из письма Кларка Халла: «Мне кажется, что как только мы начинаем в достаточно общем виде рассматривать различные потенциальные возможности поведения как зависящие от текущего состояния одной или более переменных, мы получаем основу того, что обычно называют теорией поля».

Верно, что теория поля подчеркивает важность того факта, что любое событие есть результат действия множества факторов. Признание необходимости точного представления этого множества взаимозависимых факторов — шаг в направлении теории поля. Однако этого недостаточно.