В качестве конкретизации нашего рассуждения я хотел бы обсудить некоторые аспекты проведенного Брунсвиком анализа роли статистики. Я вовсе не собираюсь заглаживать то недопонимание, которое было вызвано моей критикой некоторых способов использования статистики в психологии. Я всегда отдавал себе отчет в том, что количественные измерения требуют использования статистики. Это утверждение справедливо и для «чистых случаев», то есть для ситуаций, в которых теорию можно определенным образом связать с наблюдаемыми фактами. Поскольку психология все в большей степени отказывается от использования статистики в неадекватных целях, можно было бы вообше не говорить об этом. Однако Брунсвик привлек внимание к новым важным аспектам, и мне кажется, что их прояснение может быть полезным для методологии психологии в целом. Внутри сферы фактов, существующих в данное время, можно выделить три области, изменения в которых представляют или могут представить интерес для психологии.

1. «Жизненное пространство», то есть индивид и его психологическое окружение в том виде, как оно существует для самого индивида. Мы обычно имеем его в виду, говоря о потребностях, мотивации, настроении, целях, тревогах и идеалах. 2. Многочисленные процессы физического и социального мира, не влияющие на жизненное пространство индивида в данное время. 3. «Граничная зона» жизненного пространства: определенные части физического и социального мира оказывают воздействие на состояние жизненного пространства в данный момент. Например, с этой граничной зоной тесно связан процесс восприятия, поскольку то, что воспринимается, отчасти определяется физическими «стимулами», то есть той частью физического мира, которая в данный момент воздействует на органы чувств. Другой процесс, находящийся в пограничной зоне, — это «выполнение» действия. Брунсвик совершенно правильно утверждает: «"Поле", в рамках которого Левин способен предсказывать в строгом смысле слова, — это индивид в его жизненном пространстве». Далее он продолжает: «Но жизненное пространство не следует смешивать ни с географически окружающими индивида физическими стимулами, ни с реально достигнутыми в окружающем мире результатами. Оно является постперцептивным и предповеденческим». Это утверждение отчасти неверно, поскольку восприятие и поведение, с моей точки зрения, — это вполне законные проблемы психологии. Такой взгляд есть необходимое следствие теоретико-полевого подхода, согласно которому граничные условия поля являются существенными характеристиками этого поля. Например, процессы восприятия, которые должны быть отнесены к граничной зоне, отчасти зависят от состояния внутренней части психологического поля, то есть от характера человека, его мотивации, его когнитивной структуры, способа восприятия и т. д., а отчасти — от вызванного физическими процессами (внешними по отношению к организму) «распределения стимулов» на сетчатке или на других рецепторах. По тем же причинам проблемы физического или социального действия — это законные части психологии в собственном смысле слова. Однако Брунсвик прав в том, что я не считаю частями психологического поля в данный момент времени те части физического и социального мира, которые не влияют на жизненное пространство человека в этот момент времени.

Пища, лежащая за дверцей в конце лабиринта так, что ее нельзя ни увидеть, ни учуять, не является частью жизненного пространства животного. Если индивид знает, что там лежит пища, это знание, конечно, должно быть представлено в его жизненном пространстве, поскольку оно влияет на поведение. Необходимо также принять в расчет субъективную вероятность, с которой индивид воспринимает настоящее или будущее положение дел, поскольку степень уверенности в своих ожиданиях также оказывает влияние на его поведение. Принцип представления в жизненном пространстве всего, что в данное время оказывает влияние на поведение, и ничего кроме этого, не позволяет включать в жизненное пространство физически наличную, но не воспринимаемую индивидом пищу. В таких условиях эта пища не может влиять на текущее поведение. И действительно, индивид может начать свое путешествие по лабиринту, думая, что в конце его лежит пища, даже в том случае, если на деле ее там нет, и он не станет бежать к пище, реально находящейся в конце лабиринта, если он не знает, что она там есть. По мнению Брунсвика, в психологии вполне возможно мыслить в терминах законов, а не просто статистических правил, если описанным выше образом ограничить понятие психологического поля.