Как бы связанная с трибунами невидимой нитью и ведомая ими, Ильиных продолжала свой замедленный бег. Прибавившая в скорости югославка поравнялась с Ильиных и, изумленно оглядываясь через плечо, пересекла финишную черту. Валя пришла второй и рухнула на руки подруг по команде... История не знала до сих пор случая, чтобы пораженный тепловым ударом спортсмен дошел до финиша. Ильиных завоевала серебро. Но серебро, как минимум равное золоту. Получив специальный приз ЦК ВЛКСМ За волю и мужество, Валя сказала: Я ничего не видела. Но так же, как моряки в кромешной ночи держат курс по компасу и звездам, так и меня вели любовь к Родине и поддержка трибун.

В самом деле. Разве не появится у марафонца второе дыхание, когда его, обессиленного, встретят бурной овацией? Или не дрогнет рука у баскетболиста, выполняющего штрафной бросок под истошный вопль: Промажешь! Разве не забудет о боли травмированный хоккеист, если трибуны вселяют в него мужество горячими аплодисментами? Или не сникнет освистываемый за малейший промах аутсайдер? Это — немедленная реакция на поведение болельщиков. Но не надо забывать и о перспективе.

Если форвард, забивающий голы любой ценой, постоянно травмирующий защитников, не будет встречать отпора трибун, разве станет он благороднее и великодушнее? Конечно, нет. А если хоккейного кумира поддерживать льстивыми уверениями в его исключительности, даровитости от рождения, будет ли это стимулировать его к дальнейшему самосовершенствованию? Опять же нет. Напротив, он может начать рассуждать примерно так: Это же не я сам придумал, что я гений, это мне десятки людей сказали. Так зачем же утомлять себя нагрузками, ломать голову над тактикой?