— А число читателей — библиотечное дело? Да? Так вот. Когда-то их у нас было 800, сейчас благодаря фонотеке — 8 тысяч. А оборачиваемость фондов? У нас 23,4 тысячи пластинок. А прослушиваний в год до 70 тысяч. Думаете, слушают в основном эстраду? Ошибаетесь. Львиная доля — более 48 тысяч — приходится на классическую музыку.

— Говорят, когда в концертном зале вашей филармонии социологи проводили анкетирование, на вопрос: Кто ввел вас в мир классической музыки? — ответ был единодушным: Фонотека... — Я бы несколько уточнила. Все мы знаем людей, осведомленных о книжных новинках, не пропускающих ни Одной премьеры, вернисажа, но не становящихся от этого пи лучше, ни глубже, ни духовно богаче. Я хочу сказать, что духовная жизнь определяется не количеством потребленного искусства, а качеством его восприятия, глубиной осмысления, переживания. Сама по себе публичная фонотека, дающая возможность слушать гораздо больше музыки и стихов, нежели дома, еще не введет человека в мир классики, не одухотворит его внутренний мир. Ввести активно просветительские, то есть клубные, формы.

У нас они родились действительно вокруг фонотеки, когда первый проигрыватель облепляли но 3—4 человека с наушниками, когда они допоздна не расходились, спорили, обсуждали услышанное, делились мнениями, когда стало очевидным, что надо предоставить им такую возможность — общаться на почве любимой музыки. — Однако любимой может оказаться и низкосортная песенка, и сомнительный западный шлягер... — Конечно, особенно если учесть, что две трети наших читателей — молодежь. Поэтому с самого начала мы определили своей главной задачей воспитание их высоких чувств и потребностей. Вы спросите: актуально ли это в наши дни?